Простые вещи (Стр. 2)

Я чисто интуитивно угадал ситуацию и готов был спорить с кем угодно, доказывая свою правоту. «Что вы думаете, если гонщики „Формулы-1" перестанут получать зарплату (я, конечно, не знал, что многие из них никакой зарплаты не получали), — вопрошал я очередного оппонента, — они бросят гонки? Никак нет! Все как один выйдут на старт». Я был уверен в этом на все 100 процентов. Примерно такой вопрос задали Ники Лауде. И что вы думаете? Прагматик Лауда ответил, что, когда он начинал заниматься гонками, деньги его вообще не интересовали!

Моя собственная мотивация складывалась из того, что мне самому очень нравилось водить машину и я во что бы то ни стало хотел достичь в этом совершенства, постичь все тонкости работы с приспособлениями для управления ходом автомобиля, научиться контролировать поведение машины в любых экстремальных ситуациях. Хотел ли я выигрывать гонки? Я просто не думал об этом. Попробовать свои силы, дерзнуть сравниться с такими отважными ребятами, такими великими людьми, как настоящие заводские гонщики, удержаться хотя бы в серединке, не разбить машину, не оплошать, не струхнуть в конце концов — это да, это в мои планы входило. Выполнить норматив мастера спорта СССР также было бы недурственно. Особенно в стране, где и машину-то толком никто водить не умеет. Но более никаких амбиций у меня не было, разве что очень хотелось блеснуть на ипподроме. Но я об этом и думать-то боялся, не то что говорить. Считаете, это плохо? Считаете, что советский спортсмен должен был все свои силы отдать только победе? О любви к риску, говорил мне один из кураторов автоспорта в системе «Совтрансавто» Андрей Ключников, — или грудь в крестах или голова в кустах. «Хорошо, конечно, что ты бережешь машину и у тебя нет сходов в гонках, но все же за победу стоит рискнуть!» — говорил он мне. Легко рассуждать, когда ты смотришь гонки со стороны, а не сидишь за рулем спортивной машины. Не знаю, может, как зритель он и был прав, но в отсутствии амбициозных планов, как выяснилось, я был не одинок.